Конико Ямамура.

Госпожа Конико Ямамура — японка по происхождению, мустабсир, которая много лет назад, по причине своей любви к Имаму Али (мир ему), оставила буддизм и приняла ислам и шиизм.

Госпожа Конико Ямамура родилась приблизительно в 1916 году в Японии, в городе Асия. В настоящее время она находится в третьем десятилетии своей жизни. Более всего её знают под именем «мать шахида Бабаи». Она — женщина японского происхождения, которая уже многие годы является мусульманкой и шииткой и проживает в Иране.

Эта верующая женщина примерно шестьдесят лет назад познакомилась с иранским мусульманским юношей, и после создания семьи приняла ислам, а приблизительно через два года вместе с супругом и несколькими месяцами от роду младенцем приехала в Иран. Она сменила своё имя на «Саба Бабаи» и настолько много читала религиозные книги, что сегодня в полном смысле слова стала специалистом по исламу. Она уже много лет живёт в Иране и считает себя иранской мусульманкой. Её любовь и привязанность к Священному Корану и Ахль аль-Бейту (мир им) столь глубоки, что её девятнадцатилетний сын (Мухаммад) пал шахидом в Священной оборонительной войне Ирана. Говоря о нём, она, наряду с тоской, порождённой материнской любовью, подчёркивает и свою гордость тем, что имеет такого сына, который пожертвовал своей жизнью на пути ислама и Ирана. Эта японская мать шахида с целью пропаганды и распространения религии ислама присоединяется к группам иностранных студентов и разъясняет им исламские учения. Кроме того, в течение длительного времени она занималась преподавательской деятельностью и оказала в этой сфере ценные услуги.

Ниже мы представляем подробности её жизни на основе интервью, проведённого с ней некоторыми новостными агентствами:

Госпожа Бабаи! Поскольку вы родились в буддийской семье, было бы хорошо начать разговор с вашей семьи.

Я родилась в буддийской семье в городе Асия, в префектуре «Кёдо» Японии. В то время город Асия был одним из городов, в которых в основном проживали богатые и обеспеченные люди, и относился к числу городов, принадлежащих знати. И сегодня, благодаря близости к горам и морю, он считается очень спокойным районом, а земельные участки и дома входят в число самых дорогих и лучших в Японии. Я родилась в этом городе в семье со средним материальным положением. Моего отца звали «Тёдзиро Ямамура», а мать — «Аи Ямамура»; в настоящее время оба они скончались. У меня было две сестры и один брат. В настоящее время жива только одна сестра, и она проживает в Японии.

Насколько хорошо вы знали буддийскую религию и в какой степени семья влияла на ваши религиозные склонности?

У меня была бабушка, и у меня с ней были очень близкие отношения. Помню, что вместе с членами семьи я совершала буддийские обряды и повторяла выражения и фразы за отцом, матерью и особенно за бабушкой. Во многих странах мира внуки бывают очень близки со своими бабушками. Я тоже была такой и проводила с ней большую часть своего времени. Поэтому она очень любила меня и старалась привлекать меня к каждому своему занятию, чтобы я училась. Конечно, тогда — в период, когда мне было меньше двадцати лет, — я не понимала смысла этих слов и особо не задумывалась о сущности религии. На самом деле моя бабушка (Мацу) была очень набожной буддисткой и хотела, чтобы я вместе с ней исполняла обряды. Например, каждое утро, перед завтраком, она брала книгу, относящуюся к религии Будды, и входила в комнату, где находился уголок, посвящённый памяти умерших. Она начинала читать молитвы и говорила мне, чтобы я также совершала молитвенный обряд, как она.

Помимо религии, насколько в то время соблюдались нравственные ценности?

Моя бабушка очень настаивала на том, чтобы я была честным человеком. Она всегда говорила, что если я буду лгать, то попаду в ад. А ад она описывала так: это страшное место, полное змей, драконов и скорпионов, и там вытягивают языки лжецов. В то же время я многому научилась и у своей матери в плане хорошего поведения. Например, в те годы в Японии существовала культура, основанная на доминировании мужчин и власти отца. То есть все дела семьи определял отец, и все должны были ему подчиняться. Моя мать была очень доброй женщиной и подчинялась отцу, и всегда говорила мне и моим сёстрам, что после замужества мы должны подчиняться своим супругам. И я после замужества с господином Бабаи старалась во всех вопросах подчиняться ему.

Насколько вы были осведомлены об иранцах и мусульманах?

В Японии людям никогда не поступают реальные сведения об Иране. Поэтому у меня не было никакой информации о жизни в Иране. Я лишь знала, что мусульмане не едят свинину и что иранские мужчины женятся на четырёх женщинах. Отец говорил: «Как можно хотеть делить свою жизнь с несколькими людьми?» А я отвечала, что доверяю своему будущему супругу. После приезда в Иран я поняла, что распространяемые об Иране сведения не были правдивыми.

Вы упомянули вашего покойного супруга. Как получилось, что вы познакомились с иранским мусульманином, заинтересовались им и в итоге изменили свою религию?

Господин Бабаи в 1958 году был одним из иранских торговцев, занимавшихся торговлей в Японии. Мне был двадцать один год, и я обучалась на курсах английского языка. Он несколько раз приходил на наши занятия вместе с одним из своих друзей. Именно там мы разговорились и познакомились. Конечно, он обладал характерной для иранца сообразительностью и под различными предлогами несколько раз отправлял к нам домой одного из своих торговых друзей, знакомых с нашей семьёй, чтобы тот рассказал моему отцу об иранской культуре, исламе и о своей семье. Именно в ходе этих бесед мой отец в определённой степени познакомился с его семьёй. В конце концов мы лучше узнали друг друга, и спустя некоторое время он сделал мне предложение. Однако он столкнулся с серьёзным сопротивлением со стороны моей семьи. Потребовался целый год, чтобы господину Бабаи удалось убедить мою семью согласиться на этот брак.

В итоге я приняла ислам в одной из мечетей Японии, и мы поженились. В Японии девушки после замужества меняют свои имена. Однако, узнав, что в Иране такого обычая нет, я не захотела менять своё японское имя. Но позднее в Иране меня стали знать под именами Саба и госпожа Бабаи.

Наш первый ребёнок родился в Японии, и мы назвали его Салманом в память о «Салмане Фарси». В 1960 году, когда Салману было десять месяцев, мы приехали в Иран. Сначала я жила вместе с семьёй моего супруга. В то время в Иране была очень сложная обстановка. Когда я надевала чадру, я слышала много язвительных слов, однако не придавала этому значения.

Через год после нашего приезда в Иран Аллах даровал нам дочь, и мы назвали её Балкис. А в 1963 году у меня родился ещё один ребёнок, и мы назвали его Мухаммадом.

Считалось ли в культуре того времени безнравственным проявлять интерес к человеку неяпонского происхождения?

Напротив, в японском обществе существовало крайне негативное отношение к людям из других стран. До такой степени, что брак с иностранцем считался позором. Моя семья также придерживалась такого взгляда. Когда господин Бабаи впервые сделал предложение жениться на мне, мой отец очень резко воспротивился. Однако японский друг моего супруга знал, что эту точку зрения можно изменить. В течение примерно одного года он рассказывал моему отцу о господине Бабаи, о его работе и семье, и в результате отец в определённой мере согласился.

Каково было мнение вашей семьи об исламе?

Основной причиной несогласия моей семьи с моим браком с господином Бабаи было лишь то, что он не был японцем. Они не имели никаких сведений об исламе, и когда господин Бабаи сказал, что для того, чтобы выйти за него замуж, я должна стать мусульманкой, моя семья этому не возразила. Разумеется, тогда мне было всего 21 год, и до того времени я не проводила исследований о различных религиях и не имела по этому поводу серьёзных знаний. Когда моя семья дала согласие на мой брак с иранским мусульманином, я знала об исламе совсем немного и со временем постепенно многому научилась.

Помню, что на языковых курсах, когда наступало время азана, господин Бабаи вставал в одном из углов класса и совершал намаз. Такое поведение стало причиной того, что многие студенты подходили к нему и спрашивали, что означают эти движения — стояние, наклон и земной поклон. Я тоже, поскольку была любопытна, постепенно начала проявлять интерес к намазу и к религии ислама. При этом внешне я была буддисткой, поскольку родилась в буддийской семье, и до того, как стать мусульманкой, я также не имела особых знаний о буддийской религии. Однако после знакомства с исламом я постепенно поняла, что ислам — самая совершенная религия, а буддийская религия, по сути, не имеет никакого смысла. Например, в исламе мы узнаём, что Бог един и что Творцом и Господом всех миров является только Аллах. В то время как буддисты верят, что у каждого элемента во Вселенной есть свой отдельный бог. Очевидно, что такое убеждение неверно, и существование нескольких богов у мира невозможно. Потому что в этом случае мир пришёл бы в беспорядок и исчезли бы равновесие и строй, которые сегодня господствуют в мироздании.

Получается, что исламским обычаям вы научились у своего супруга?

Да, это так. Помню, когда мой супруг впервые научил меня совершать земной поклон перед Богом, это показалось мне очень странным. До того времени я никогда ни перед кем не совершала земного поклона. Конечно, японцы привыкли к поклонам перед другими людьми, и движения, похожие на руку‘ и суджуд в намазе, совершают перед людьми. Я спросила у супруга, перед кем мы должны совершать земной поклон. Он сказал, что мы должны совершать земной поклон перед Тем, Кто даровал нам столько благ, и по меньшей мере три раза в день в намазе выражать Ему благодарность. Когда я стала так поступать, я в полной мере поняла, что каждым земным поклоном ломается гордыня человека перед своим Господом и человек становится смиренным. Для меня было очень интересно то, что мы кладём на землю перед Аллахом свой лоб — самую высокую часть нашего тела, — чтобы напомнить себе о собственной немощи.

Сразу после свадьбы вы вместе с супругом приехали в Иран?

Нет, потому что моя семья с большим трудом согласилась на мой брак с иранцем и попросила нас остаться в Японии до рождения нашего первого ребёнка. Поэтому мы оставались в городе Кобе до рождения нашего первого сына (Салмана) и до тех пор, пока ему не исполнилось примерно десять месяцев, а затем приехали в Иран. Здесь некоторое время мы жили в семье брата моего мужа. В то время я не имела правильных сведений об исламских правилах, вопросах чистоты и ритуальной нечистоты. Семья моего мужа постепенно обучала меня этим вопросам и никогда не вела себя так, чтобы я испытывала неловкость из-за допущенных мною по незнанию ошибок.

Почему вы назвали своего первого ребёнка «Салман»? Вы не хотели выбрать для него японское имя?

К тому времени я уже была мусульманкой и, без сомнения, мой взгляд на жизнь изменился. Мой супруг дал мне имя «Саба». Разумеется, в удостоверении личности моё имя по-прежнему «Конико Ямамура», однако иранские знакомые и родственники называют меня «Саба Бабаи». Как вы знаете, Салман изначально был иранцем, принадлежавшим к зороастрийской религии и исповедовавшим огнепоклонство, однако после знакомства с исламом уверовал в Аллаха.

Вы довольны тем, что живёте с иранским мусульманином?

Да, господин Бабаи был очень добрым и мягким человеком, хотя в материальных вопросах был несколько строг. Он был торговцем и находился в хорошем материальном положении, но хотел жить очень просто. Обычно он тратил своё имущество на пути Аллаха. Помню, однажды после сильного дождя крыша нашего дома дала трещину и с неё текла вода. Сколько бы я ни настаивала на том, чтобы он основательно отремонтировал крышу, он не соглашался и говорил, что и так можно жить. В конце концов один из его друзей убедил его отремонтировать дом.

В целом я очень довольна жизнью с ним и всегда благодарю Аллаха за то, что покину этот мир не как буддистка, а как мусульманка. Мой супруг в шутку говорил, что ты должна благодарить Аллаха за то, что вышла замуж за такого мусульманина, который сделал и тебя мусульманкой. По милости Аллаха у нас родилось трое детей: Салман, Балькис и Мухаммад. Однако Мухаммад в возрасте девятнадцати лет стал шахидом в ходе войны в районе Факке.

Расскажите о вашем сыне Мухаммаде. Он отправился на фронт, воспитанный вами в духе приверженности Ахль аль-Байту (а)?

Да. После начала войны, несмотря на то что ему было всего девятнадцать лет, он отправился на фронт и не побоялся пожертвовать своей жизнью на пути ислама и шиитского учения.

Расскажите немного о нраве и поведении вашего сына-шахида.

Он был очень чувствителен в религиозных вопросах и проявлял большой интерес к религиозной деятельности. Впервые Мухаммад участвовал в операции «Муслим ибн ‘Акиль» (а). Оттуда он прислал мне письмо и завещание. Мухаммад очень любил альпинизм и несколько раз покорял гору Дамаванд. Его друг рассказывал мне, что перед отправкой подразделений в район боевых действий Мухаммад брал рюкзаки бойцов, взвешивал их, а затем возвращал владельцам, чтобы во время марша им было легче и они не страдали от тяжести рюкзаков.

Салмана тоже отправили на фронт спустя некоторое время после Мухаммада. В то время он был инженером-механиком. Мухаммад сказал ему: «Обществу нужны ваши услуги. Вы оставайтесь, я пойду на фронт».

В 1983 году Мухаммад получил диплом и участвовал во вступительных экзаменах в университет. Он прошёл первый этап экзаменов. В то же время вместе со своими друзьями он решил отправиться на фронт. Я никогда не хотела препятствовать его уходу на фронт, лишь попросила, чтобы он поехал после объявления результатов второго этапа экзаменов, но он не согласился. Когда он был на фронте, мы разговаривали по телефону, и он сказал: «Эта земля пропитана кровью шахидов, и я не могу вернуться». В конце концов Мухаммад стал шахидом в операции «Вальфаджр-1».

Результаты его поступления в университет пришли через месяц после его шахадата. Он был принят в Университет науки и промышленности. Друзья говорили: «Если бы Мухаммад был жив, он пошёл бы в университет». Я отвечала им: «Имам сказал, что фронт — это божественный университет. Мухаммад был принят в два университета».

Однажды в период учёбы Мухаммад попросил меня подстричь ему волосы. Я подстригла его, но получилось не очень хорошо. Вечером я отвела его к парикмахеру. В последний день перед отправкой на фронт он снова попросил меня подстричь его. Сначала я не согласилась, но после настойчивых просьб Мухаммада подстригла его. На этот раз получилось хорошо. Когда он встал с кресла, я увидела перед собой Мухаммада как высокого юношу. Внутри себя я сказала, что он станет шахидом.

Балькис Бабаи:

Мухаммад, как и многие юноши того времени, был влюблён в ислам. У него были хорошие условия жизни в семье, он ни в материальном, ни в духовном отношении не испытывал недостатка, однако он предпочёл быть рядом с другими молодыми людьми, чтобы защищать ислам и Иран. Моя мать, хотя и родом из Японии, помогала Мухаммаду в его уходе на фронт и сейчас также довольна тем, что её сын стал шахидом на пути Ирана и Ислама.

Как вы узнали о шахадате вашего сына Мухаммада?

Друг Мухаммада пришёл к нам домой под предлогом того, что хочет передать книгу. По его сдавленному горлу я поняла, что он хочет что-то сказать, но не смог и ушёл. В ту же ночь из мечети нам сообщили весть о его шахадате. Через неделю после шахадата Мухаммада я получила его вещи. В тот момент я не смогла сдержаться. Казалось, моё сердце вот-вот разорвётся. Я не плакала, а лишь постоянно била себя рукой в грудь. Именно тогда я поняла философию битья себя в грудь по Имаму Хусейну (мир ему): это то утешение, которое находит человек.