Ахмад Каваси Ханиф

Жизненный путь и взгляды мустабсира Ахмада Ханифа — его собственными словами.

Я — Ахмад Ханиф, родился на юге Америки, был христианином. Я открыл глаза в этом мире и двадцать лет назад стал мусульманином. Один год я был Суннитом, затем стал Шиитом. Моя жизнь очень многогранна. В моём прошлом есть следы борьбы за права афроамериканцев.

Вы вели эту борьбу в самой Америке?
Да, как в Америке, так и в Канаде. Именно в ходе этих борений я и нашёл Ислам.

Господин доктор Ханиф, как вы пришли к Исламу?
Я не доктор, я ваш брат, ваш брат по вере.

Хорошо, брат Ханиф, почему вы посчитали Ислам превосходящим и стали мусульманином?
История нашего обращения в Ислам связана с условиями жизни афроамериканцев. Наша жизнь и наша история крайне горьки. В нашей жизни много угнетения и несправедливости. Мы в определённом смысле оказались отторгнутыми от западной цивилизации: мы — западные люди, но западные по принуждению, у нас нет другого выхода.

Христиане сыграли важную роль в формировании этой горькой истории в жизни нас — чернокожих. Поскольку христианская религия не является политической и революционной, она смягчала нас перед лицом системы угнетения. Именно поэтому мы отдалились от христианства и были вынуждены искать другую религию.

Наряду с этим мы находились в состоянии кризиса идентичности. Мы, афроамериканцы, уже не были африканцами и в то же время не стали по-настоящему европейцами. Так кто же мы тогда?

Вся наша африканская идентичность была стёрта, и от неё остались лишь фрагменты. В таком положении мы нашли для себя новую идентичность в религии Ислам. Поэтому для меня было сравнительно легко оставить христианство и стать мусульманином.

Что вы чувствовали, вступая в Ислам?
Я помню, когда принял решение стать мусульманином, я испытал радость и волнение. Я был очень счастлив, словно нашёл сокровище.

С того дня я получаю огромное удовольствие от Ислама. Каждый день, просыпаясь, я наслаждаюсь Исламом. В Исламе у каждой вещи есть довод, доказательство. Есть убедительное обоснование. В Исламе мы чувствуем, что являемся хозяевами своей религии.

В христианстве этого нет: христиане не являются хозяевами своей религии, владельцем религии является духовенство. В английском языке есть выражение: «Каждый мусульманин — богослов». Ислам — религия свободы и чистоты. Каждый мусульманин сам по себе считается духовным лицом. В Исламе мы ощущаем чувство силы.

Как вы оцениваете нынешнее положение исламского мира?
Одна часть исламского мира — в Юго-Восточной Азии — достигла относительных успехов в технологиях. Другая часть — особенно в Центральной Африке — крайне мало знакома с высшими исламскими концепциями, поскольку оторвана от течений, способных донести эти идеи. А ещё одна часть исламского мира приобрела западнический облик и использует Ислам лишь как запись в удостоверении личности.

В чём причина господства такой среды в исламском мире?
Я считаю, что эта среда сформировалась в эпоху господства Запада над миром — примерно двести лет назад, когда мощь Запада достигла пика. Часть упомянутых регионов была источником сырья для производственных моторов Запада. Из-за этого мусульмане сильно отстали. В крайне бедных странах это отставание углубилось ещё больше. Некоторые районы Африки оказались в очень тяжёлом положении.

Страны со стратегическим положением развивались относительно лучше — например, Турция. Из-за близости к Европе она получила большее развитие. Но и там шёл процесс ослабления религии и представления её как неэффективной. В Саудовской Аравии религия была представлена народу в технической, застывшей, сухой и жёсткой форме. Саудовская Аравия не может быть светской, поскольку является центром Ислама и местом расположения Мекки, однако и там религия подаётся крайне искажённо. При этом экономическая система сделала страну похожей на Запад. Саудовский Ислам сегодня — это не живой Ислам, отвечающий проблемам современности, а лишь совокупность традиций.

Ту же ситуацию хотели создать и в Иране. Иранская нефть была крайне важна для Запада. Они хотели, чтобы Иран стал таким же, как Турция, а религия в Иране — такой же, как в Саудовской Аравии.

Почему в Иране не удалось представить религию как жёсткую, обрядовую и оторванную от общества?
Потому что Шиитский Ислам не похож на суннитский. В Шиизме позиция учёных очень сильна, тогда как в суннизме она крайне слаба. Система марджаийята и иджтихада была независима от государства, могла действовать против него, и в результате произошла революция.

Однако сегодня мы находимся в опасном периоде. Запад ежедневно продвигается в технологическом плане, и мусульмане смотрят на Иран как на модель.

Мы — афроамериканцы, живущие среди неверных, — видим, что эта технология крайне опасна и тяжела для мусульман. Последний продукт этой технологии — интернет. Девяносто пять процентов интернета заполнены грязным содержанием. Иранский народ думает, что сможет остановить эти 95 процентов грязи. Но не сможет. Интернет преодолел границы. Компьютер — это вещь, способная обойти любые барьеры. Я боюсь проникновения этой технологии в эту страну.

Я особенно обеспокоен молодёжью и подростками Ирана. Уже сейчас проявляются грязные последствия интернета. Я видел подростка в городе Кум — в священном городе Кум. Он был в белой рубашке, а на рубашке — изображение женщины без хиджаба. Это было красивое изображение, привлекавшее всеобщее внимание. Но оно обучает людей культуре безхиджабности и плохому стилю украшения, поскольку этот молодой человек ходит по улицам. Он находится в опасности. Технология поработила его, чтобы распространять западную культуру среди мусульман.

У нас есть пословица: пальцы на руке не одинаковы. Если молодой человек отличается от других — в чём тут проблема?
Верно, хорошая пословица. Пять пальцев не одинаковы, но при всём этом палец остаётся пальцем. Он не имеет права стать пальцем ноги. Если станет пальцем ноги — утратит свои свойства.

Мусульманский юноша может отличаться от других, но при всех обстоятельствах он должен оставаться мусульманским юношей, иначе он утратит свою мусульманскую сущность. Сегодня технология служит Западу для создания угрозы нам, мусульманам.

Господин Ахмад Ханиф, нельзя же, прикрываясь опасностью технологий, закрывать глаза на прогресс. Технологиями нужно пользоваться!
Возможно, без технологий мы не сможем жить — например, без автомобиля. Мы вынуждены пользоваться машинами, хотя они наносят огромный вред окружающей среде. Загрязнения, создаваемые автомобилями, разрушают будущее наших детей. Но если в Тегеране не будет машин, нарушится жизнь и сплочённость людей. Мы вынуждены ими пользоваться.

Я считаю, что если мы правильно поймём систему ценностей Запада, наше будущее станет яснее. Если же мы примем его технологии, не понимая его ценностной системы, мы растворимся в западном мире.

Сегодня Запад выдвигает концепцию «глобализации». Америка, претендуя на лидерство в глобализации, стремится подчинить все страны единой культуре, единому социальному поведению и единому образу жизни. Американский глобализм считает себя будущим обликом человечества и мира.

Мы же, мусульмане, утверждаем, что можем не только жить, не принимая западный образ жизни, но и способны оказывать влияние на сам Запад.

Рассматривая историческую память мусульман, мы видим, что от начала крестовых походов до их завершения исламский мир сумел распространить свою культуру на Западе как доминирующую.

Возможно ли сегодня, когда Запад контролирует все средства коммуникации, вновь сыграть значимую роль в ходе времени?

Америка и современный мир сегодня гораздо сильнее прежних эпох в коммуникационных технологиях. Однако в войне во Вьетнаме мы видим, что вьетнамцы использовали партизанскую тактику и в итоге победили Америку.

Мы также должны применять стратегию партизанской войны в культурной борьбе с Западом — работать среди народа и мобилизовать людей на культурное сопротивление.

Мы не сможем продвинуться с помощью «интернета» и «спутников» до уровня победы над Западом. Мы должны изменить правила культурной конкуренции. Создать такую форму соперничества, которая будет нашим собственным продуктом. Управление и реализация этой конкуренции должны быть в наших руках. Мы должны сами написать её правила и реализовать её прежде, чем Запад осознает её существование.

Мы должны играть активную роль, чтобы Запад оказался в пассивной позиции и был вынужден реагировать на нас.

Как это возможно?

Я считаю, что самый важный путь — прямой контакт с народом. Реализацию этой культурной борьбы нужно доверить самому народу. Но мы этого не делаем. Например, американский студент приезжает сюда, учится, а затем возвращается на Запад. Нужно создать такую систему, чтобы после возвращения он также мог играть роль в этой культурной борьбе.

Многие приехали из Америки, но после возвращения их оставили на произвол судьбы. Где-то в уголке, с минимальными связями, они пропагандируют свою религию.

Вернувшимся в Америку студентам не была оказана никакая поддержка. Там они остались в полном одиночестве.

Господин Ахмад Ханиф! В период войны мы опробовали этот метод и добились успеха. Но «холодная» борьба не так очевидна, как военная; она тонкая и скрытая. Как вести холодную партизанскую войну?

Метод партизанской войны — создавать пустоты и открытые пространства для врага. Враг нападает днём, но, достигнув цели, видит, что там никого нет. А иногда наоборот: партизаны внезапно проникают ночью вглубь врага. Враг не понимает, откуда пришёл удар, и получает серьёзный урон.

В культурной борьбе мы также должны создавать открытые пространства. Люди, живущие в среде куфра, устали от него, но, убегая от куфра, не знают, куда идти. После революции Иран казался многим мусульманам мира свободной от куфра и независимой моделью. Многие хотели жить в Иране, но не смогли, поскольку в стране всё ещё присутствует национализм. Многие мусульмане пытались создать феномен Исламской революции в своих странах.

Прежде всего мы должны правильно проповедовать Ислам. Затем создать места проживания, где есть безопасность и развитие, чтобы неверующий, приезжая в Иран, мог жить там без того, чтобы его куфр создавал проблемы, и познакомиться с Исламом.

Сегодня Запад находится в плачевном состоянии — он переполнен собственным куфром и больше не способен его нести. Если Ислам будет правильно проповедан, люди станут мусульманами и обратятся к истине, потому что они готовы найти лучший альтернативный путь. Если они увидят свои чаяния в Исламе, они быстро станут мусульманами. Даже интернет не сможет этому помешать.

Интернет — это канализированное средство связи, передающее информацию лишь через экран компьютера. А человек стремится получать информацию и по другим каналам. Мы должны найти иной канал, чтобы передавать ему знания вне интернета.

Я не говорю, что не нужно пользоваться интернетом и технологиями — нет. Но мы не должны чрезмерно фокусироваться на них.

Мы должны всерьёз принять человеческую и интеллектуальную технологию против электронной. Мы должны проникать в сердца и высшие смыслы. Люди устали от куфра и сатанинских техник. Человеческий язык и возвышенные понятия воспринимаются очень легко. Человечество жаждет высших смыслов. Если мы сможем передать им эти понятия…

---